Российская система образования давно уже стоит на перепутье: или реформироваться с умом, или окончательно рухнуть под тяжестью бессмысленных бюрократических инициатив. К сожалению, по всем признакам мы стремительно движемся ко второму варианту. Последнее заявление главы Рособрнадзора Анзора Музаева яркое тому подтверждение. Он анонсировал введение знаков отличия для школ, которые будут присваиваться на основе результатов ВПР, ЕГЭ и ОГЭ. То есть снова рейтинги, баллы, статистика, внешняя мишура. А внутри глубокое гниение, о котором предпочитают не говорить.
На это резко и обоснованно отреагировал Народный учитель России Сергей Рукшин человек, которого невозможно упрекнуть в некомпетентности. Его мнение должно быть эталоном для министерских кабинетов, но, увы, в нашей реальности всё наоборот.
Рукшин назвал инициативу Музаева «неслыханным ударом по образованию» и подчеркнул, что отбор учеников и финансовые возможности родителей (то есть кошельки) сегодня куда больше влияют на успехи школы, чем работа ее педагогов. Он резонно спрашивает: а не превращается ли это в сегрегацию? Белые школы для белых, черные для черных это не метафора. Это вполне осязаемая угроза, к которой ведут «реформы» Рособрнадзора.
Простой пример: школа в московском элитном районе, где родители нанимают репетиторов, дети учатся в просторных классах с интерактивными досками и получают горячие обеды. А рядом сельская школа, где до сих пор топят печь, чтобы детям было хоть немного теплее зимой, где три преподавателя ведут восемь предметов, а учебники образца 2004 года. О каких объективных сравнениях по результатам ВПР и ЕГЭ идет речь?
Сергей Рукшин прав: школа это не автосалон, где можно расставить машины по лейблам и ценникам. В нынешних условиях рейтинги не просто бессмысленны они вредны и опасны. Это инструмент сегрегации, который закрепляет неравенство, вместо того чтобы его преодолевать.
Музаев человек с весомым послужным списком: ректор Чеченского госуниверситета, министр образования Чечни, кандидат технических наук, почетный работник высшего образования. Но в его биографии почему-то нет данных о педагогической работе в школе, среди детей, с которыми каждый день сталкиваются реальные учителя. Это наводит на мысль: а насколько адекватны его идеи реальности школьной жизни?
В отличие от него, Сергей Рукшин всю жизнь посвятил школьному образованию. С юности работал с детьми, тренировал школьников к международным олимпиадам, создал и возглавил сильнейший лицей страны. Это учитель с большой буквы, чье мнение должно быть не просто услышано оно должно быть положено в основу национальной образовательной политики.
Но, похоже, чиновники Рособрнадзора заняты другими делами. Вместо того чтобы добиваться равных условий для всех школ, они устраивают рейтинговые «гонки», в которых элитные лицеи соревнуются со школами из депрессивных регионов. Выглядит это, как ралли, где на старт выводят болиды Формулы-1, старенькие «Запорожцы» и разваливающиеся колхозные трактора. Все вместе в одну категорию. Победитель очевиден. А проигравших стыдят и лишают финансирования.
Под лозунгами «улучшения качества образования» нас фактически ведут к окончательной кастовости школ. Где ты родился, кем работают твои родители и сколько они зарабатывают вот главные критерии будущих «знаков отличия».
Это не просто несправедливо это уголовно халатно, потому что таким подходом Рособрнадзор сознательно цементирует социальное неравенство. Вместо того чтобы выполнять свою основную задачу контролировать соблюдение закона в сфере образования ведомство занимается бесполезной бюрократической показухой.
Почему никто не спрашивает: почему школа оказалась внизу рейтинга? Может, потому что в ней нет учителей физики и химии? Потому что мэр города экономит на бюджете? Потому что парты закупили в 1997 году, а в библиотеке нет ни одной современной книги? Но на все эти «мелочи» Музаев предпочитает закрыть глаза. Виновата школа. Не система. Не министерство. Школа.
Чтобы сравнивать школы, нужно сначала обеспечить равные условия для всех. Дать каждому учителю, каждому ученику, каждому директору единые гарантированные нормы. И только после этого можно проводить какое-то ранжирование. Сегодня же это циничный и вредный фарс, за которым стоит политическая безответственность.
Музаев и его ведомство должны перестать фонтанировать прожектами и заняться реальной работой по обеспечению законности и равноправия в образовании. До тех пор любая попытка «оценить» школы по баллам ЕГЭ это диагноз системе, а не инструмент её развития.