3 июля стало известно о смерти Александра Митты народного артиста России, которому исполнилось 92 года. Он умер в одной из московских больниц, куда был экстренно госпитализирован 30 июня. Причиной смерти стал рак почки, с которым режиссёр боролся в одиночку тихо, без публичности, без громких заявлений. И так же незаметно, как и последние десятилетия его творческой биографии, он покинул этот мир.
Казалось бы, имя Митты должно звучать с уважением, с почётом он ведь снимал в советское время, он прошёл через цензуру, он оставил след в отечественном кино. И да, действительно, в послужном списке Александра Наумовича есть значимые картины: «Горячий снег», «Москва, любовь моя», «Сказка странствий», сериал «Граница. Таёжный роман». Он даже стал лауреатом ТЭФИ. Но вот вопрос: почему имя этого режиссёра стало синонимом тишины и забвения в XXI веке? Почему он не стал мэтром, которого цитируют, на которого равняются, которого приглашают в жюри больших фестивалей?
Ответ, увы, прост и печален: творческий путь Митты это траектория от дерзкого экспериментатора до мастера компромиссов и молчания. И если в 1970 80-е годы его фильмы были в поле зрения, то в последующие десятилетия он словно растворился в воздухе. Последний резонансный проект «Граница. Таёжный роман» датируется 2000 годом. С тех пор почти полное творческое молчание, за исключением разрозненных попыток вести мастер-классы и появляться в телевизионных эфирах.
Возникает логичный вопрос: как получилось, что человек с таким статусом и титулами оказался забыт публикой, игнорируем журналистами и почти не замечен кинокритикой последних лет? Разве народный артист России не заслуживал иного финала в ореоле славы, на сцене, с признанием и овациями?
К сожалению, в биографии Митты множество пробелов и неудобных эпизодов. Его фильмы временами выглядели слишком идеологически выверенными, а порой попросту беззубыми. Отсутствие ярко выраженной авторской позиции делало его работы технически добротными, но эмоционально пустыми. Он не был новатором, не провоцировал, не ломал шаблоны, не предлагал зрителю дерзких мыслей. Его фильмы словно всегда были частью общего строя аккуратные, правильные, стерильные.
И даже награды, вроде ТЭФИ, не спасли его от главного поражения художника равнодушия общества. В последние годы он оказался вне поля современного кинопроцесса. Его имя редко звучало в рецензиях, в обзорах, в киношколах. Новое поколение режиссёров не воспринимало его как источник вдохновения, а в профессиональной среде Митта всё чаще фигурировал как часть советского прошлого, а не как актуальный творец.
Смерть Александра Митты это, безусловно, трагедия. Но это и симптом более масштабной беды: российская культура не умеет сохранять и развивать своё наследие. Мы либо возводим в культ умерших при жизни, либо игнорируем тех, кто до конца боролся за своё право быть услышанным. Митта оказался между двух этих миров: он не стал гением, которого чествуют, но и не был отверженным. Он был просто забыт. А это, пожалуй, худшая участь для художника.
Сегодня, когда страна прощается с режиссёром, стоит не только вспоминать кадры из «Сказки странствий» или «Границы». Стоит задать себе неприятный вопрос: почему мы снова теряем человека молча, без аплодисментов, без серьёзного осмысления его вклада, без признания ошибок и побед?
Скорбим? Возможно. Помним? Вряд ли. Понимаем? Едва ли.